Женщина на грани нервного срыва (sestra_milo) wrote,
Женщина на грани нервного срыва
sestra_milo

Похороны

В морге маму перепутали и выдали нам вместо нее другую покойницу.
Утром я ходила в морг и разговаривала с заведующим. Отдала ему мамины вещи, которые приготовила для мамы по списку, продиктованному Валентиной. Я догадывалась, что мне придется им тоже заплатить за то, что они обмоют и оденут тело. Я думала - ну сколько это может стоить? Гривен двести, наверное.
- Две с половиной тысячи, - сказал санитар.
- За что?! - изумилась я.
- Мы ее забальзамировали, это дорогая процедура, вам нужно это оплатить. Мы же не знали, что вы так быстро будете ее хоронить. Мы знаем, что дети едут издалека - из Израиля, из Москвы. Мы думали, а вдруг вы домой ее решите забрать на ночь, чтобы попрощаться? Женщина она крупная, покойники быстро портятся...
На лице у меня отразилась сложная гамма чувств. Господи, эти люди не ведают, что творят! Край непуганых идиотов! Кто их просил оказывать нам такие услуги? Фактически они сами себя наняли, никого не спросив и не поставив в известность, а теперь предъявляют нам счет, и в голову его не закрадывается даже тень мысли о том, что что-то не так.
- Я вам сделаю скидку! - быстро сказал патологоанатом, посмотрев на меня. - Пятьсот гривень скину. Две тысячи с вас!
Думаю, если бы я могла торговаться в моем состоянии, то я могла бы заплатить пятьсот гривень. Но я не могла. Мне хотелось, чтобы все это поскорее закончилось.
Я вернулась домой, мы собрались, вызвали такси и снова поехали в Гранд прощаться с мамой. Я думала, мы будем одни, но папа пригласил на похороны еще трех женщин - сиделку, что смотрела за мамой в последние дни, свою бывшую сотрудницу Богомолову и ее подругу певицу Валентину, которая пела на папиной презентации и которая рвалась нам помочь в организации похорон и диктовала мне списки нужного.
Я оставила их перед входом и снова пошла в морг, чтобы отдать деньги. В коридорчике у входа стоял гроб, и в нем лежала... мама, накрытая тюлевой занавеской, я узнала ее по одежде, которую готовила для нее. Мама лежала в коридорчике, а я ходила мимо нее туда-сюда, чтобы зайти в морг и чтобы выйти из него. Отдала деньги, расписалась в амбарной книге, что получила труп. И пошла мимо мамы обратно к папе.

Гроб перенесли в специальную палатку для прощания, которая стояла во дворе. В это время я усиленно отвлекала папу и шикала на глазастых теток, которые норовили указать - "О, несут, несут!". Потом мы пошли в зал, где стоял гроб с телом. Откинули с головы занавеску, чтобы попрощаться с мамой. И застыли над гробом в немом изумлении. В гробу лежала какая-то чужая старушка, одетая в мамины вещи.
"Нифига ж себе, сколько же лет я маму не видела, как же она изменилась!" подумала я. Но, похоже, окружающие ее тоже не узнавали.
- Это... мама? - спросил брат. - Это не мама!
- Это не она! - сказал папа. - Это. Не. Она.
Сиделка заголосила, Богомолова ахнула. Я стояла в оцепенении, происшедшее просто не укладывалось у меня в голове. Брат решительными шагами вышел из палатки, видимо, собираясь бить санитарам морду. И вдруг папа сказал, низко наклонившись к лицу:
- Вроде это ее родинки... Да, это ее родинки на лице!
- Пап, смотри, на ней крестик! - сказала я. - Ты рассказывал, что твоя сестра прислала маме в подарок свяченый крестик! И она его тут же надела, и не снимала уже никогда, хоть и была некрещеной и атеисткой. Посмотри, это этот крестик?
- Да вроде да... - сказал папа, присматриваясь. - Да, это точно, да!
- Она это! - сказала сиделка. - Вот на ручке синяк от капельницы, я его помню. Это она!
Папа достал бумажник и вытащил из него мамину фотографию, сделанную за несколько лет до смерти. Мы напряженно вглядывались то в фотографию, то в черты старой женщины, лежащей перед нами.
- Как человек может так измениться? - удивленно сказал папа. - Вроде черты лица те же. Но другой человек!
- Я много покойников повидала, - сказала опытная Валентина. - Но чтобы так человек менялся - вижу в первый раз!
В общем, мы решили считать эту незнакомую покойницу-старушку нашей мамой и стали с ней прощаться - потому что родинки, крестик и синяк на руке. Значит, она наша. Хотя в человеке, лежащем в гробу, не было ничего общего с мамой, которую я помнила. И хотя я не видела маму четыре года, со своего последнего приезда, потому что в скайпе я всегда включала видео, а она выключала, потому что ей не нравилось, как она выглядит, и она не хотела себя показывать, и видео было односторонним - она меня видела, а я ее нет. Поэтому я не помнила маму последних лет. Я запомнила ее молодой энергичной женщиной - и потом сразу чужой старушкой в гробу. И хотя я совсем ее не узнавала, я громко сказала, что мама стала похожа на свою маму, на нашу бабушку. И несколько раз это повторила, и почти сама в это поверила. Да в конце концов, какая разница? Нам положено похоронить один труп, мы его и хороним. А нашу маму тогда похоронит кто-нибудь другой. Круговорот покойников в природе.
Я не хотела фотографировать, но брат вытащил фотоаппарат и попросил сиделку снять нас у открытого гроба. Накануне он просил меня фотографировать, мой айфон очень хорошо снимает. Тогда я тоже сделала пару снимков, хотя я не считаю тело в гробу зрелищем, достойным запечатлевания, это очень травматичное зрелище, и я бы не стала показывать кому-либо эти снимки. Но у нас в семейном архиве есть множество фотографий с похорон деда, который был полковником и служил в Германии. Похороны были очень торжественными, с оркестром, с почетным залпом. Я с детства помню эти снимки, стоящих у гроба бабушку, маму и дядю Женю. А теперь у нас в семейном архиве будет и фотография маминых похорон.
Мы стали прощаться. Я подошла к маме, прошептала "Прощай, мамочка!" и поцеловала ее в лоб. Ее лоб был очень холодным, и вкус этого поцелуя со мной до сих пор.
Может быть, это потому, что я уже почти двадцать лет живу в Израиле и привыкла к здешним обычаям, приняв их всей душой. Но мне теперь кажется варварским бдения у гроба и выставление покойного на обозрение. Выражение "хоронить в закрытом гробу" здесь, на Украине, означает нечто ужасное, так хоронят только обезображенных смертью людей. А в Израиле всех так хоронят. Один из родственников отзывается в сторонку могильщиками и опознает тело. Потом тело заворачивается в черное полотно, и никто из живых не приближается к мертвому, только специальная бригада, несущая тело на носилках. Да, и гробов тоже нет. И хоронят в тот же день. Бабушка умерла ночью, а в два часа дня мы ее уже хоронили.
Каждый из нас попрощался с мамой. Кажется, сиделка сказала небольшую речь. Потом мы просто топтались у гроба. Когда прощание происходит на кладбище, естественным окончанием церемонии становится опускание гроба в могилу. А тут, получается, мы просто уйдем и оставим ее здесь?
Я вышла из зала, разыскала агента похоронных дел и попросила вызвать нам такси. Возвращаясь, я увидела у входа в зал крышку гроба и меня осенила идея. Я попросила брата помочь, и мы накрыли гроб с маминым телом крышкой. Разложили по гробу цветы. Теперь, от закрытого гроба, уйти было намного легче.
- Ну, что теперь? - бодро сказала Валентина. - Мы куда-нибудь вместе поедем, или как?
Наверное, пришедшие на кладбище проститься с мамой женщины ожидали поминок или чего-то в этом роде. Но мы решили, что это лишнее. У нас получились очень скромные похороны в еврейском стиле, минималистичные, ничего лишнего. Думаю, маме бы они понравились. Я купила конфет, чтобы раздать у гроба, и забыла их дома. Видимо, подсознательно есть что-то у гроба кажется мне варварским. Но когда я сидела в приемной в ожидании санитара, я слышала множество переговоров об организации похорон. Люди заказывали меню на поминки, обсуждали блюда - борщ, свинину с картошкой, несколько видов салата, компот. А агент инструктировала их, как сварить кутью, а если кутьи не будет, то нужно заранее принести печенье и конфеты. Батюшка их освятит, и их нужно будет раздавать на кладбище людям. Но я забыла конфеты дома, и у нас даже этого не было. Валентина болтала без умолку и инструктировала меня, как организовать поминки на 9 и на 40 дней, и считала по пальцам, на какой день выпадают эти даты.
Я усадила гостей в такси, сунула таксисту 50 гривень (раза в два больше обычной цены) и попросила развести пожилых девушек по домам. Только мы с ними попрощались, как к моргу подъехало второе такси, на котором мы уехали домой.
Дома мы открыли бутылку вина, которую я купила утром. Пили вино, ели конфеты и сыр. Рассматривали фотографии и вспоминали маму. Я смотрела на ее лицо на снимках и старалась запомнить ее такой - живой, смеющейся, красивой. И поскорее забыть навсегда, какой она выглядела в гробу - чужой незнакомой старушкой с мамиными родинками и с исказившимся от бальзамирования лицом.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →